?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Next Entry
Махмуд Забывчивый
le_x_x

У Махмуда Махмудова была одна заметная черта – забывчивость. Всю жизнь он не служил, а прислуживал. У прислуги забывчивость появляется сама по себе:  вспомните, как иногда официант забывает принести вам сдачу или не помнит, что ему было дано особое поручение

Прислуживать старшим товарищам молодой азербайджанец начал еще в школьные годы. Стены пермской школы №14 помнят все его грешки, но окончательно талант раскрылся во время службы на Дальнем Востоке. С утра до вечера восточный парень занимался подшиванием подворотничков и до блеска драил сапоги дедов и полы туалетов. За это его били реже, чем других. Но товарищи по службе не слишком любили Махмуда, называли его Махмуднем или Абдуллой. Выходя на дембель, Махмудень точно знал, чем займется в ближайшее время.  Ему нужна была власть! О своих унижениях в армии он немедленно забыл, лишь выйдя за порог части. Теперь он был крутым парнем, прошедшим суровую школу жизни. Только задница иногда ныла, напоминая об ударах пряжкой армейского ремня.

Сначала Махмуд только организовывал пьянки власть имущих  в бане, обеспечивая их легкими на подъем девушками и спиртным. Насобирав компромата на своих начальников, Махмуд потребовал хорошую должность в обмен на молчание. Он обещал обо всем забыть и порвать откровенные снимки, сделанные стареньким «Зенитом» из-за угла. После того, как ему удалось занять пост на заводе «Турбобобр», он начисто забыл об истории в бане.  Тогда ему было всего 22 года, память девичья.

К 1987 году из Москвы поступила разнарядка – руководителями на местах рекомендовали поставить узбеков, чукчей и киргизов. Интернационал, понимаешь! В Кунгуре таких не нашлось, единственный подходящей кандидатурой был Махмуд. Он и стал первым секретарем. По утрам, бездельничая в кабинете, он распевал песни Муслима Магомаева, чем радовал всех. Только Махмуд почему-то говорил, что эти песни сочинил он сам. Забыл, как всегда.

Амир Махмудов

Основной задачей Махмуда было обеспечение досуга больших боссов. К этому времени Махмуд знал не только все бани города и все песни Магомаева. Теперь в банях он не только разливал водку по стаканам, но и радовал новых друзей пением. Таланта ему было не занимать, он построил сцену из водочных ящиков, банные полотенца служили кулисами, а в роли конферансье выступал он сам. Гости хохотали до слез, когда щуплый азербайджанец объявлял номера, потом убегал за кулисы и вновь возвращался с песней, используя как микрофон пустую водочную бутылку. Ну, ты и артист! – говорили Махмуду, а он, зная о своей слабой памяти, начал записывать в блокнотик: кто с кем и когда пил, о чем говорили, кто с какой девушкой ушел.

Вокальные данные Махмуда оценили на самом высоком уровне – на верхнем полке парилки. Поэтому ничего не оставалось, как продолжать карьеру в шоу-бизнесе. Сцену из водочных ящиков сменила сцена Дома культуры завода «Турбобобр». В перерывах между пением Махмуд умудрился заочно закончить исторический факультет пермского университета. Тогда заочников особо не жаловали, но потом все изменилось и карьера малограмотного Махмуд а пошла в гору. Пригодился блокнотик с записями из бани.

Кем он только не был потом: директором Дворца культуры, певцом трио «Ностальжи», главным тамадой Кунгура, депутатом думы. Один раз ему даже удалось стать главой города Кунгура, но для этого пришлось принять православие. При крещении он получил имя Федор. Но внешне наш дядя Федор все больше походил на почтальона Печкина. Побыл один раз мэром, но  по привычке забыл все свои предвыборные обещания, и повторить фокус не удалось. Муниципальные контракты он раздал родне и друзьям по бане – о них не забыл. Распродал по сходной цене им же муниципальное имущество. Для простых людей построил на бюджетные деньги  огромный «Пуп земли». Сказалась часть жизни, проведенная в бане – всюду ему мерещились потные тела, подмышки, пупы и болтающиеся гениталии.

Поработав в Кунгуре, Махмудень отправился в Пермь. Заниматься привычной работой: разливать по стаканам водку, следить за наличием минералки петь песни и рассаживать гостей. Пост руководителя отдела протокола нефтяной компании «Лукойл-Пермь» достался ему за былые заслуги. Позднее, уволившись из нефтяной компании, Махмуд забыл о работе там, как о страшном сне. Даже в биографии не очень понятно, чем он занимался с 2008 по 2009 годы. Как всегда, забыл.

В Кунгуре начали забывать об усатом затейнике и он занялся тем, что начал говорить сам с собой на форумах и в блогах, зарегистрировавшись под двумя десятками псевдонимов. «А помните какой хороший глава был Махмудов?» - спрашивал он сам себя. «Помним, классный был мужик!» - отвечал он сам себе же. «А помните, какой он был красивый? У красивых все получается!»  - напоминал он себе под третьим псевдонимом. «Да, в интернете все за него!» - опять отвечал он сам себе под другим именем. Другим его развлечением было посещение открытий разных новых объектов. Открытие каждого памятника заканчивалось тем, что на место приезжал Махмуд с лопатой и делал вид, что он это все и построил. Специально обученный оператор снимал все это на камеру.

Окончательно поняв в Перми, что для серьезной должности он не подходит, Махмуд опять пошел во власть. Решил попытать счастья в Добрянке. Всем завирал, что это должность временная, а ему обещали пост краевого министра культуры. Будет, говорил, исполнять песни Магомаева на весь огромный край. Он забыл, что обещали эту должность вовсе не ему. За время работы в администрации Добрянки Махмуд умудрился сделать так, что всеми любимого главу района Владимира Варлыгу стали ненавидеть. Через год на выборах он с треском провалился, а Махмуда погнали  поганой метлой из партии. А когда-то он был даже членом местного политсовета. Позже он как всегда забыл, что его выгнали и всем начал говорить, что из партии он ушел сам.

И из следующей партии он ушел сам, и из послеследующей, и из следующей за ней партии он тоже ушел сам. Связался с десятком партий и с одной из них даже попробовал принять участие в выборах на пост главы Кунгура. Но наш политический импотент забыл, как правильно заполнять документы, никто подсказывать ему не стал.

Он обо всем успешно забывал. А потом все забыли и о нем.